Киса, Победитель Кроликов (diana_janzen) wrote,
Киса, Победитель Кроликов
diana_janzen

Кое что из новейшей истории

или ответ на призыв Путина к написанию адекватного времени исторического учебника:

Президент Путин жил с супругой своей, Людмилой Александровной, и собакой лабрадор, именем Кони. Жил он в Кремле, что в центре Москвы, и жил хорошо. Было у него всё, даже две дочери, Маша и Катя.
Казалось бы, дом - полная чаша, живи и радуйся. Так ведь нет, он же был всероссийский президент, а значит - за всю Россию ответчик. И по такому случаю не знал президент Путин ни сна, ни покоя, и рабочий стол его в кабинете постоянно был завален важными государственными бумагами, так что на это даже было больно смотреть. И работал президент Путин от зари до зари, ну просто как товарищ Сталин, без его перегибов, конечно.

И вот однажды вызывает президент Путин своего верного иностранного министра Лаврова и говорит ему:
- Мне уже не можно думать про наше международное положение, это одно огорчение нервов и на горизонте полно туч. Я приезжаю в иностранные столицы, я, стиснув зубы за общее дело, работаю со всемирными лидерами и получаю итог очень великолепный. Но стоит мне только повернуться к ним спиной, они насмехаются в неё разными улыбками, разводят симпатию с Другой Россией и не хотят нашей армянской станции!
И вот я спрашиваю - отчего всё на мне? Отчего моё иностранное министерство напрасно кушает свой хлеб. Верный ли ты мне министр Лавров или навроде как кусок гудрона?
- Довольно обидны такие слова, - отвечает верный министр Лавров, утирая пот со своего лошадиного лица - когда мы работаем как ломовые лошади за грош, когда люди буквально падают с ног после дипломатических фуршетов, свет не видел, как мы работаем!
Что же касательно до Америки, она самый что ни на есть стражник при мировом устройстве, и нам больно от этого. Но сделать с ней мы ничего не можем, по причине отдалённости и за неимением спецсредств. А за спецсредства лучше спросить с министра Патрушева, он до этого дела всей душой прилежащий.
- Знаю, - отвечает президент Путин, - я всё знаю. Только вот одного не знаю - почему у тебя с этой твоей чёрной американской коллегой в работе сплошной реприманд происходит.
- А как же иначе, - отвечает министр Лавров, - когда они слабополые, и организмы у них, прямо скажу, непонятливые просто до изумления. Потому как говорят иногда такое, что просто диву даёшься - до чего же они народ легкомысленный, и как такое могло случится, что они стали до нашей деятельности предназначены.
- И что же они говорят, эти организмы? - спрашивает президент Путин, прищуривая свои всепонимающие глаза.
- Дак вот!- кричит министр Лавров, краснея лицом, как невеста на выданье, - вот ведь что приходится выслушивать на старости лет! Встречаемся мы, положим в саммите, или ещё в каком интересном месте, а оне, после пяти минут разговору, когда самый интерес начинаться должен, вдруг и произносят: "Вы, говорят, министр Лавров, скучаете в моём обществе, и мне, говорят, с вами рядом сидеть тоже интерес небольшой. Я лучше пойду, с подругой Ангелой про наше женское потолкую. Всё лучше, чем томиться понапрасну, ожидая от вас того, что и ожидать-то просто смеху подобно".
И что же мне остаётся делать, чтоб не заиметь разных мещанских сцен, дамских воплей и всего, что до этого касаемо? Я уже в почтенных годах, не вертопрах какой... но даже я не приложу своей головы, как того достигнуть, чтобы они захотели нашей армянской станции или чего ещё другого?
- Я понимаю эту вашу проблему, министр Лавров, и извиняюсь за тревожное волненье, - говорит президент Путин. - Однако дело есть дело. Идите, и без успехов на поприще не возвращайтесь. Я советую вам привлечь к делу переговоров молодых дипломатов, у вас их есть в сответствующем наличии.

Или, к примеру говоря, зовёт президент Путин своего верного генерального прокурора Чайку.
- До каких пределов должен терпеть я такие обязанности, прокурор Чайка? - спрашивает президент Путин, и грозовые зарницы полыхают в его неимоверных глазах. - Я очень скучаю за Березовским, я хочу видеть этого человека, почему он не здесь? Потому он есть вредный гражданин, без которого этого недоразумения с полонием, возможная вещь, что и не существовало бы. И для нашего внутреннего употребления очень даже необходимый.
Меня такое положение ситуации просто сердечно огорчает. Верный ли ты мне генеральный прокурор Чайка или навроде как кусок гудрона?
- Довольно обидно такое слышать, - отвечает беспощадный прокурор Чайка, - когда мы хватаем террористов в огромных количествах, когда коррупция проникла в преступность, а последняя имеет тенденцию к изменению уровня просто до изумления сердца. Зачем вы такие слова, я ужасаюсь таких слов!
- А я вот не вижу твоих слов, прокурор Чайка, - отвечает президент Путин. - Что сделать мне, чтобы я увидел твои слова как документ на столе, прокурор Чайка? Что мне сделать, чтобы Березовский наблюдал, отныне и навсегда, российское небо в шашечку, генеральный прокурор?
- Так ведь тут вот какой карамболь, - отвечает прокурор Чайка, утирая пот со своего обширного лица. - Там, знаете, то есть, буквально нет ни единого человека, который бы не уважал закон. Даже, предположим, прокурор или министр - и те придерживаются! И эти сукины дети спорятся за его личность и не выдают ее, чего нам всем просто до слез обидно.
И сделать мы ничего не можем, по причине отдалённости и за неимением спецсредств. А за спецсредства лучше спросить с...
- Знаю, знаю, - отвечает президент Путин, - с Патрушева. Это само собой. Но тебе было приказано интриговать и строить козни. Где результат? Может случилось такое, что ты именно по своим убеждениям принужден на службу манкировать, прокурор Чайка? Нет ли тут низменных чувств? Нет ли оранжевого уклона? Поговори со мной откровенно, ты же знаешь, я ценю искренность в людях и уважаю всякое человеческое мнение.
Тут прокурор Чайка раскладывает своё лицо по столу и глаза его приобретают маренговый милицейский оттенок.
- Почему такое недоверие, - начинает бормотать прокурор Чайка, промокая слезами служебные записки. - Я верой и правдой столько лет... одна Политковская... Гудермес...
- Это хорошо, что Гудермес, - отвечает президент Путин, - а за Политковскую не тебя надо благодарить, а Патрушева. Но это само собой.
Итак, я понимаю ваши чувства, прокурор Чайка, но я вас умоляю, поймите и мои тоже. Я извиняюсь за ваше тревожное волненье, - неуклонно продолжает президент Путин, - однако дело есть дело. Идите, прокурор Чайка, и без Березовского не возвращайтесь. Я имею намерение представить его перед всенародным судом за ближайшее прошлое.

Вот такой он был, президент Путин. Не знал ни отдыху, ни сроку. И, не глядя на проблемы, умел, если надо, обращаться с подчинёнными.
Руководитель был. Авторитет.

Tags: Из новейшей истории
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments